?

Log in

Дневник Читателя...

и зрителя.

Social capital

  • less than 10
Name:
zamglavred
External Services:
Schools:
Я родился на Камчатке в 1974 г., а принял святое крещение ровно через 17 лет в московском Новодевичьем монастыре. В первые годы жизни у меня было мало причин задумываться о Боге, но язык не поворачивается назвать то мое советское детство – атеистическим или безбожным. Православие было разлито всюду. В маленьком городке на Верхней Волге под Рыбинском это был отец Павел (Груздев), которого я время от времени встречал в магазине. Жаль, что я так никогда и не попытался заговорить с ним. Я даже не понимал, кто он. Но ведь от этого его молитвы о моей чуть более осведомленной старенькой няне, а, может, и обо мне не становились прохладней. В Иркутске на Ангаре, где материнский род прослеживается до восьмого колена, коренная вера смотрела на меня с фотографий недавно ушедших родственников. Живая и крепкая еще прабабушка порой проговаривалась, как ее бабушка пешком ходила из Сибири в Киев на богомолье, или как она сама девочкой плакала, узнав, что убили царя.
Моя первая осознанная встреча с Церковью произошла в 7 лет возле рисунка с преподобным Сергием Радонежским в детской книжке про Куликово поле. Написано о нем было одно предложение. Но картинка была, хоть и без нимба, такая ясная, что хотелось еще и еще смотреть на нее и не отрывать глаз. Бог был везде. И в неумелом моем рисунке ярославской церкви пророка Илии на тему: «Как я провел лето», с которого учительница зачем-то судорожно стерла кресты. И у другого креста на кладбище, где мы с мамой сажали сосну. В рассказах Гоголя и в стихах Лермонтова, в ранних записях Жанны Бичевской и на пластинках Баха, в старых черно-белых фильмах «про войну» и в необъяснимом, но до сих пор берущем за душу «Андрее Рублеве» Тарковского.
Лет в 15 как-то само собой стало окончательно ясно, что какой-нибудь другой, чужой церкви, другой страны, другого языка для меня просто не может быть. Правда, именно в это время в Россию, в наши настежь распахнутые двери вломился прельстительный, новый «цивилизованный мир», отношение к которому у меня заранее и навсегда сформировали романы Брэдбери и Хаксли. Убегая от него, не желая принимать «новые правила игры», я на 10 лет погрузился в русское прошлое. Моим домом стала библиотека, а юношеская жажда общения утолялась беседами с Буниным и Лесковым, с Розановым, Тихомировым и Константином Леонтьевым. Только у них, у консервативных мыслителей, которым, в конечном итоге, оказалась посвящена моя кандидатская, можно было учиться выстраивать самостоятельный взгляд на мир. А вслед за ними на фоне жизненной суеты проступали действительно фундаментальные фигуры Сергия Радонежского и Никиты Переяславского, Митрофания Воронежского и Александра Свирского, Зосимы, Савватия и Германа Соловецких, Ксении Петербургской и непрославленной до сих пор, но необычайно прекрасной первой Спасо-Бородинской игуменьи Марии (Тучковой).
И, разумеется, свое место в сердце заняли наши великие и делами, и духом Государи: Александр Невский, Феодор Иоаннович, Павел I, Николай I и Николай II.
Так история моей страны, тесно переплетающаяся с историей Церкви, из временного убежища постепенно сделалась моим домом. Прекрасным домом, в котором не всегда легко, но всегда радостно жить.
Аксаковы, Альфред де Виньи, Амвросий Оптинский, Андрей Болотов, Андрей Платонов, Андрей Тарковский, Антоний Сурожский, Байрон, Бетховен, Бисмарк, Блок, Бог, Бонапарт, Борис Шергин, Брэдбери, Бунин, Василий Шульгин, Вениамин Федченков, Вивальди, Византия, Виктор Астафьев, Волошин, Ганди, Генри Торо, Генрих Шлиман, Герман Соловецкий, Геродот, Герцен, Гоббс, Гоголь, Джек Лондон, Довлатов, Достоевский, Жан Ануй, Жанна Д`Арк, Жозеф де Местр, Зенон Элейский, И.С.Бах, Иван Киреевский, Иван Солоневич, Игнатий Брянчанинов, Игорь Шафаревич, Иоанн Златоуст, Иоанн Лествичник, Иркутск, Карл Манхейм, Киплинг, Колчак, Коменский, Константин Леонтьев, Ксения Петербургская, Кьеркегор, Лев Тихомиров, Лермонтов, Лесков, Лосев, Льюис, Макс Вебер, Мария Тучкова, Марк Блок, Мигель Унамуно, Митрофаний Воронежский, Москва, Наследник, Некрасов, Николай i, Николай ii, Николай Данилевский, Николай Рубцов, Олег Янковский, Ортега-и-Гассет, Павел i, Паскаль, Переславль-Залесский, Победоносцев, Православие, Пришвин, Рихард Вагнер, Ричард Бах, Ричард Никсон, Розанов, Российская Империя, Россия, Русь, СМИ, СССР, Сенека, Серафим Вырицкий, Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Сибирь, Сократ, Соловки, Станислав Лем, Тит Ливий, Толкиен, Томас Бекет, Томас Карлейль, Томас Мор, Тютчев, Федор Бондарчук, Федор Гиренок, Франциск Ассизский, Хармс, Хомяков, Церковь, Чаадаев, Честертон, Шпенглер, Эдип, Эдмунд Берк, Юнг, Ясперс, вечные ценности, власть, геополитика, журнал Наследник, идеология, история, кино, книги, коммуникация, консерватизм, культура, молодежь, мышление, наука, национализм, нация, николаевская Россия, образование, организация, патриотизм, политология, пропаганда, пророк Илия, психология, религия, русофобия, русские, русское искусство, свобода, социальная психология, социальные движения, технологии, традиция, философия, футурология, хозяйство

Social capital

  • less than 10

Statistics